— Зачем тебе это? — потребовал Джонас.

— Я все устроил, — выдавил Химмель после мучительной паузы, — я плачу полцента за каждую бракованную Ленивую Собаку, в два раза больше, чем она обходится компании, она даже имеет с этого прибыль. Что в этом плохого? Его голос сорвался.

Пристально глядя на него, Джонас сказал:

— Да никто не против, мне просто интересно, для чего тебе все это нужно. Он искоса посмотрел на Эрика, как будто желая спросить, что он обо всем этом думает.

— Хм… они мне нужны, — ответил Химмель. Он уныло повернулся и зашаркал к ближайшей двери. — Но они все мои, я заплатил за них вперед из моего жалования, — пробурчал он через плечо, открывая дверь. Весь напрягшись, с лицом, побелевшим от возмущения и искаженным тревогой, он шагнул в сторону. По всей комнате, служившей, по-видимому, складом, на колесах, размером с серебряный доллар, сновало около двадцати игрушечных тележек, искусно избегая столкновений и ни на минуту не прерывая своего стремительного движения.

На каждой тележке Эрик заметил вмонтированную Ленивую Собаку, управляющую се движениями.

Немного опомнившись, Джонас почесал нос, хрюкнул и спросил:

— Чем они питаются? — Наклонившись, он ухитрился поймать одну из них, когда она катила мимо его ноги. Он поднял тележку, ее колеса не переставали отчаянно крутиться.

— Просто дешевая А-батарейка на десять лет, — сказал Химмель, — еще полцента.

— И ты сам сделал все эти тележки?

— Да, мистер Акерман, — Химмель взял у него тележку и поставил ее обратно на пол; она опять деловито покатила по своему маршруту. — Эти пока слишком новые, чтобы их отпускать, — объяснил он. — Они должны потренироваться.

— А потом, — вставил Джонас, — ты отпустишьих на свободу.

— Верно, — Химмель кивнул своей куполообразной лысой головой, при этом его роговые очки сползли на нос.

— Зачем? — спросил Эрик.